Эрих Мария Ремарк — все цитаты

Я счастлива, причем я должна признаться, что вообще перестала понимать, что значит это слово.

Жить - значит жить для других. Все мы питаемся друг от друга. Пусть хоть иногда теплится огонёк доброты... Не надо отказываться от неё. Доброта придаёт человеку силы, если ему трудно живётся.

Женщин следует либо боготворить, либо оставлять. Все прочее - ложь.

Никогда не следует мельчить то, что начал делать с размахом.

Любовь как болезнь - она медленно и незаметно подтачивает человека, а замечаешь это лишь тогда, когда уже хочешь избавиться от нее, но тут силы тебе изменяют.

Немногое на свете долго бывает важным.

Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого?

Забыть... Какое слово! В нем и ужас, и утешение, и призрачность.

Свободен лишь тот, кто утратил все, ради чего стоит жить.

Любовь - не зеркальный пруд, в который можно вечно глядеться. У неё есть приливы и отливы. И обломки кораблей, потерпевших крушение, и затонувшие города, и осьминоги, и бури, и ящики с золотом, и жемчужины... Но жемчужины - те лежат совсем глубоко.

Только не это. Остаться друзьями? Развести маленький огородик на остывшей лаве угасших чувств? Нет, это не для нас с тобой. Так бывает только после мелких интрижек, да и то получается пошловато. Любовь не пятнают дружбой. Конец есть конец.

Раскаяние - самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела ввиду - сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее.

- Вы не любите говорить о себе, не правда ли?
- Я даже думать о себе не люблю.

Смотри, там наверху закоченели голые звезды.

Самое правильное при расставании - уйти.

Мораль - выдумка слабых, жалобный стон неудачников.

Кто ничего не ждет, никогда не будет разочарован.

Любовь не терпит объяснений, ей нужны поступки.

Женщина от любви умнеет, а мужчина теряет голову.

У того, кто отовсюду гоним, есть лишь одно пристанище – взволнованное сердце другого человека.

Кто слишком часто оглядывается назад, легко может споткнуться и упасть.

Невозможно запереть ветер.

Нет. Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Мы неизменно живем. Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь - осень, а между ними тысячу раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, - и это очень много. Мы выгадываем дни, любимая моя, и теряем годы! Но кому какое дело, кого это тревожит? Мгновение радости - вот жизнь! Лишь оно ближе всего к вечности.

Кто ничего не ждет, никогда не будет разочарован. Вот хорошее правило жизни. Тогда все, что придет потом, покажется вам приятной неожиданностью.

Без любви человек не более чем мертвец в отпуске, несколько дат, ничего не говорящее имя. Но зачем же тогда жить? С таким же успехом можно и умереть...

- Ты обязательно должен меня любить, иначе я пропала...
- Пропала? Как легко она это говорит. Кто действительно пропал, тот молчит.

Забыть... Какое слово! В нем и ужас, и утешение, и призрачность. Кто бы мог жить, не забывая? Но кто способен забыть все, о чем не хочется помнить? Шлак воспоминаний, разрывающий сердце. Свободен лишь тот, кто утратил все, ради чего стоит жить.

Жить - значит жить для других. Все мы питаемся друг от друга. Пусть хоть иногда теплится огонек доброты... Не надо отказываться от нее. Доброта придает человеку силы, если ему трудно живется.

Если хочешь что-либо сделать, никогда не спрашивай о последствиях. Иначе так ничего и не сделаешь.

Дай женщине пожить несколько дней такой жизнью, какую обычно ты ей предложить не можешь, и наверняка потеряешь её. Она попытается обрести эту жизнь вновь, но уже с кем-нибудь другим, способным обеспечивать её всегда.

Он почувствовал невыносимо острую боль. Казалось, что-то рвет, разрывает его сердце. Боже мой, думал он, неужели я способен так страдать, страдать от любви? Я смотрю на себя со стороны, но ничего не могу с собой поделать. Знаю, что, если Жоан снова будет со мной, я опять потеряю ее, и все же моя страсть не утихает. Я анатомирую свое чувство, как труп в морге, но от этого моя боль становится в тысячу раз сильнее. Знаю, что в конце концов все пройдет, но это мне не помогает.

Сердце, однажды слившееся с другим, никогда уже не испытает того же с прежней силой.

Не терять независимости. Все начиналось с потери независимости уже в мелочах. Не обращаешь на них внимания – и вдруг запутываешься в сетях привычки. У нее много названий. Любовь – одно из них. Ни к чему не следует привыкать.

Любовь. Вечное чудо. Она не только озаряет радугой мечты серое небо повседневности, она может окружить романтическим ореолом и кучку дерьма… Чудо и чудовищная насмешка.

Ни один человек не может стать более чужим, чем тот, которого ты в прошлом любил.

Ежеминутно умирают тысячи людей. Так свидетельствует статистика. В этом тоже нет ничего особенного. Но для того, кто умирал, его смерть была самым важным, более важным, чем весь земной шар, который неизменно продолжал вращаться.

Весь день вокруг меня бурлило, словно везде били ключи; струи хлестали в затылок и в грудь, казалось, я вот-вот зазеленею и покроюсь листьями и цветами... Водоворот втягивал меня все глубже и глубже... И вот я здесь... И ты...

- Я счастлива, - повторила она.
Он помолчал с минуту.
- А ты понимаешь, что говоришь? - спросил он наконец.
- Да.
Тусклый свет, проникавший с улицы, отражался в ее глазах.
- Такими словами не бросаются, Жоан.
- Я и не бросаюсь.
- Счастье, - сказал Равик. - Где оно начинается и где кончается?
- Счастье начинается с тобой и тобой же кончится, - сказала Жоан. - Это же так просто.
Равик ничего не ответил. Что она такое говорит? - подумал он.
- Чего доброго, ты еще скажешь, что любишь меня.
- Я тебя люблю.
Он сделал неопределенный жест.
- Ты же почти не знаешь меня.
- А какое это имеет отношение к любви?
- Очень большое. Любить - это когда хочешь с кем то состариться.
- Об этом я ничего не знаю. А вот когда без человека нельзя жить - это я знаю.

Жизнь слишком серьезная вещь, чтобы кончиться прежде, чем мы перестанем дышать.

Одиночество - вечный рефрен жизни. Оно не хуже и не лучше, чем многое другое. О нем лишь чересчур много говорят. Человек одинок всегда и никогда. Вдруг где-то в мглистой дымке зазвучала скрипка. Загородный ресторан на зеленых холмах Будапешта. Удушливый аромат каштанов. Вечер. И, - юные совы, примостившиеся на плечах, - мечты с глазами, светлеющими в сумерках. Ночь, которая никак не может стать ночью. Час, когда все женщины красивы. Вечер, как огромная бабочка, распластал свои коричневые крылья...

Жизнь скоро кончится, и будем ли мы радоваться или горевать - все равно, ни за то, ни за другое нам потом не заплатят.

Нельзя запереть ветер. И воду нельзя. А если это сделать - они застоятся. Застоявшийся ветер становится спертым воздухом. Ты не создана, чтобы любить кого-то одного.

Ночью время стоит. Идут только часы.

Человек велик в своих замыслах, но немощен в их осуществлении. В этом и его беда, и его обаяние.

Человек никогда не может закалиться. Он может только ко многому привыкнуть.

Один из двоих всегда бросает другого. Вопрос в том, кто кого опередит.

От оскорбления можно защититься, от сострадания нельзя.

Тоска по оставленному или покинувшему нас человеку как бы украшает ореолом того, кто приходит потом. И после утраты новое предстаёт в своеобразном романтическом свете. Старый искренний самообман.

Если кристалл раскололся под тяжёлым молотом сомнения, его можно в лучшем случае склеить, не больше. Склеить, лгать и смотреть, как он едва преломляет свет, вместо того, чтобы сверкать ослепительным блеском. Ничто не возвращается. Ничто не восстанавливается.

Судьба никогда не может быть сильнее спокойного мужества, которое противостоит ей. А если станет совсем невмоготу - можно покончить с собой. Хорошо сознавать это, но еще лучше сознавать, что, покуда ты жив, ничто не потеряно окончательно.

И ничего не принимайте близко к сердцу. Очень немногие вещи в жизни долго бывают важными.

Женщины дарят любовь – мужчины смерть.

Одна моя знакомая говорила мне, что легче переспать с мужчиной, чем позвать его по имени.

Ночь многое усложняет.

Даже в самые тяжелые времена надо хоть немного думать о комфорте. Старое солдатское правило.

Жизнь есть жизнь, она не стоит ничего и стоит бесконечно много.

— Львы убивают антилоп, пауки — мух, лисы — кур... Но какое из земных существ беспрестанно воюет и убивает себе подобных?
— Детский вопрос. Ну конечно же, человек — этот венец творения, придумавший такие слова, как любовь, добро и милосердие.

Вечное дешевое отчаяние — отчаяние ночной темноты. Приходит с темнотой и исчезает вместе с ней.

Утешает только самое простое. Вода, дыхание, вечерний дождь. Только тот, кто одинок, понимает это.

Жизнь — нечто большее, чем свод сентиментальных заповедей.

Можно ревновать к самой любви, отвернувшейся от тебя, но не к её предмету.

Человек не подозревает, как много он способен забыть. Это и великое благо, и страшное зло.

Все живое движется, а то, что движется, может быть сильным, изящным или смешным, ему недоступно лишь одно — отрешенное величие неподвижного и застывшего. Смерть — в ней было подлинное величие, в ней человек достигал завершенности, да и то на короткое время.

Когда у человека уже нет ничего святого — все вновь и гораздо более человечным образом становится для него святым. Он начинает чтить даже ту искорку жизни, что теплится в любом червяке, заставляя его время от времени выползать на свет.

Странное дело - нам всегда кажется, что если мы помогли человеку, то можем отойти в сторону; но ведь именно тогда ему и становится невмоготу.

Самый легкий характер у циников, самый невыносимый — у идеалистов.

Люди любят друг друга, и в этом - всё! это самое невероятное, и самое простое на свете.

Только самые простые вещи не разочаровывают. Счастье достается как-то очень просто и всегда намного проще, чем думаешь.

Как много придумано слов для простого, дикого, жестокого влечения двух человеческих тел друг к другу!