Стивен Кинг — все цитаты

Мы все заслужили смерть, без исключения, я это знаю. Но иногда, Боже, Зеленая миля бывает слишком длинной.

Вообще, мужчина с хорошей женщиной – счастливейшее из созданий Божьих, а без оной – самое несчастное. И спасает их только одно: они не знают, чего лишены.

Убить его. Тебе придется убить его, и ее тоже. Ведь настоящий художник должен страдать. Ведь каждый убивает тех, кого любит.

Книга - как насос. Он ничего не выдаст, если прежде ты не зарядишь его. Заряжаешь насос собственной водой, качаешь ручку, тратя собственную силу. И поступаешь так, ожидая, что получишь больше, чем отдал... со временем.

Хорошие книги не выдают все свои секреты сразу.

Чем меньше знаешь, тем больше веришь.

Бог есть, в этом я не сомневаюсь, только я считаю, что теперь мы не очень Его занимаем. Я думаю, после того, как мы, люди, убили Его сына, до Него наконец-то дошло, что с потомками Адама и Евы уже ничего не поделаешь, и Он просто умыл руки.

Если слишком долго смотреть на маленькие правильности – те, что лежат под самым носом, – легко потерять из виду большие истины, которые не так заметны на первый взгляд.

Никто не живет вечно. Но все стремятся к этому…

Нет на свете ничего такого, что утрачивается навсегда. Нет на свете ничего такого, чего нельзя обрести вновь.

Родители - это всего лишь переросшие дети, и только собственный ребенок может вытащить их из младенчества.

В мире существует огромная разница между личностными и деловыми отношениями. Деловым ты либо очень быстро обучаешься, либо сдаешься и начинаешь торговать на улице чем-нибудь с лотка.

Мне кажется, что человеческий характер больше проявляется в поражениях, чем в победах.

Сон - это репетиция смерти.

Ребенок, родившийся слепым, не подозревает что он слепой, пока кто-нибудь не скажет ему об этом. Даже тогда он будет иметь смутное представление о слепоте; только зрячие знают, что это такое.

Как бы ты ни изгибался, последние капли всегда упадут тебе на штаны.

Настоящие чудовища – это взрослые.

Оба они говорили одно и то же, хотя ни один из них не понимал, что говорит другой.

…наверное, не такая уж хорошая затея – оглядываться назад, все книги об этом говорят. Посмотри, что произошло с женой Лота. Лучше не оглядываться. Лучше верить, что ты будешь счастливее там, впереди, где бы то ни было.

Нельзя сразу перестать быть ребенком, сразу, с громким треском, как лопнувший шарик со смешными надписями по бокам. Ребенок просто выходит из тебя, как воздух из шины. И однажды ты смотришь на себя в зеркало, а оттуда на тебя глядит взрослый человек. Можно продолжать носить голубые джинсы, по-прежнему ходить на концерты Спрингстина и Сигера, можно подкрашивать волосы, но лицо останется таким же — взрослого человека.

Она бежала сквозь сон, сквозь тишину, а может быть, просто сквозь время. Годы шли быстро. Годы бежали. Годы летели. Если вы повернетесь и побежите за своим детством, вам не нужно сдерживать свой бег...

Бог любит камни, мух, сорняки и бедных людей превыше всего из всех Его созданий. Вот почему Он создал их так много.

Он размышлял. Вещи со временем менялись, не так ли? Но, когда ты участвуешь в этих переменах, тебе труднее их замечать. Нужно сделать шаг в сторону, чтобы увидеть их... постараться, во всяком случае.

Это были его друзья, и его мама ошибалась: они не были плохими друзьями. Может быть, подумалось ему, таких вещей, как плохие или хорошие друзья, просто не существует, а друзья всегда просто друзья — те люди, которые стоят рядом плечом к плечу с тобой в трудную минуту и готовы помочь тебе. Наверное, они всегда стоят того, чтобы за них беспокоились и жили ради них, может быть, даже умирали за них, если в этом есть необходимость. Не хорошие друзья. И не плохие друзья. Просто те люди, кого тебе хочется видеть, кто занимает место в твоем сердце.

...человек должен платить за то, что получает в этом мире. Может быть, поэтому Господь сперва делает нас детьми и ставит к земле поближе, ибо знает: вам предстоит много падать и истекать кровью, прежде чем вы выучите этот простой урок. Платить за то, что имеете, обладать тем, за что платите... и рано или поздно, чем бы вы ни владели, все возвращается к вам домой.

...вера имеет вторую грань. Если есть десять тысяч средневековых крестьян, которые создают вампиров верой в их реальность, может быть один — возможно, ребенок, — который будет в состоянии вообразить кол, чтобы его убить. Но кол — это только глупая деревяшка, мозг — вот молот, который вгоняет его в тело вампира.

Когда человек перестает меняться, перестает чувствовать, перестает любить... он умирает...

В этом мире продают за наличные. Уходя, плати. Иногда платить приходится мало, но чаще – много. Раз в жизни приходится платить всем, что у тебя есть.

Переделать людей нельзя, и лезть в их личные дела – даже с самыми что ни на есть благими намерениями – значит нажить себе врагов и потерять друзей.

У Бога, наверное, малость тряслись руки, когда он доделывал свой предполагаемый шедевр – Венец творения.

Только враги говорят друг другу правду. Друзья и возлюбленные, запутавшись в паутине взаимного долга, врут бесконечно...

Мы выиграли все сражения, но проиграли войну. Никто не выиграл в той войне, разве что только стервятники.

Моя религия запрещает смеяться над вооруженными людьми...

У любви есть зубы, и она кусается, любовь наносит раны, которые не заживают никогда, и никакими словами невозможно заставить эти раны затянуться. В этом противоречии и есть истина: когда заживают раны от любви, сама любовь уже мертва. Самые добрые слова способны убить любовь.

Человек растит, что может... и пожинает плоды.

Земля тверже человеческого сердца.

Почему нельзя смеяться на кладбище? Потому что у всех, кто там лежит, всегда похоронное настроение.

Удача для дураков, им больше не на что надеяться.

Те вещи, которые нужны по-настоящему, за деньги не купишь.

Когда мне понадобится твое мнение, я стукну железкой по прутьям твоей клетки.

Если тебе нужно быть там, приходи на пять минут раньше. Если им нужно, чтобы ты был там, приходи на пять минут позже.

Лишь в последнее время я стала понимать, насколько наше поведение определяется другими людьми, насколько зависит от них, даже когда полагаем, что вполне контролируем себя.

Разум может расчитывать, но душа жаждет, а сердце - оно знает.